Археологические раскопки редко укладываются в привычный образ романтического путешествия с находками, которые сразу раскрывают тайны прошлого. Чаще это тяжелая ручная работа, внимательное наблюдение и постоянная проверка гипотез.
Летом на территории базы отдыха «Шанырак» историк Александр Семенович Суслов, вместе с группой студентов исследовал курган, который, по предварительным выводам, относится к эпохе бронзы (ему примерно 3,5 тысячи лет). О том, почему этот памятник оказался особенным, как работали студенты и что еще скрывает курган Корсай 8 – в следующем интервью.
— Александр Семенович, с чего началась история раскопок на территории «Шанырака»?
— Сам памятник был открыт еще в 1988 году моим учителем в археологии Виктором Николаевичем Логвиным. Спустя годы его сын Андрей Викторович подал курган в список памятников, подлежащих охране. И чтобы предотвратить процесс разрушения памятника, его необходимо исследовать, укрепить и сохранить. В этом году областной научно-исследовательский центр охраны, реставрации и консервации памятников обратился ко мне с предложением организовать раскопки. Я давно засматривался на этот курган. Место очень интересное, и такого памятника в окрестностях Лисаковска больше нет.
— Что, на ваш взгляд, делает этот курган особенным?
— Прежде всего, его расположение. В древности самое высокое и заметное место могло быть признаком особого статуса. Другой признак – большое количество светлых камней. Третий – трудозатраты. Чтобы создать такую насыпь и покрыть ее камнями, требовались усилия многих людей.
Объем насыпи, по моим подсчетам, мог составлять около 75 кубометров. Это больше, чем вместимость железнодорожного вагона, если считать его объем в шестьдесят кубометров. Можно представить, сколько людей должны были прийти на похороны, сколько камней каждый из них принес, чтобы постепенно сложилась эта конструкция.
Поэтому я называю курган редким памятником для Лисаковска. С большой долей вероятности это одно из мест, связанных с ранней историей местных андроновцев. Возможно, именно здесь произошло событие, которое когда-нибудь станет для нашего города одной из важных археологических находок.
— Каким должен быть следующий этап?
— Нужно продолжить раскопки, исследовать оставшуюся часть кургана, внимательно изучить погребения и все сопутствующие материалы. Но параллельно необходимо думать о консервации и музеефикации.
В данном случае может получиться хороший пример сотрудничества государства и частного бизнеса. База отдыха уже стала частью истории этого места. Здесь есть поток посетителей, есть возможность установить информационный стенд и показать людям, что археологический памятник может быть не помехой современному пространству, а его содержательным и важным элементом.
Мне спокойно за курган, если он будет под присмотром. Я всегда смотрел на археологию так, чтобы памятники не только изучались, но и продолжали жить. Иногда достаточно расчистить объект, укрепить его, обозначить и объяснить его значение. Тогда прошлое перестает быть безмолвным холмом и начинает разговаривать с современниками.
— Что именно привлекло ваше внимание?
— В археологии важен не только обряд погребения, но и место, где находится памятник. Люди не выбирали участок случайно. Для древнего населения имели значение высота, обзор, близость к воде, положение на ландшафте. Этот курган расположен на очень заметном месте: отсюда открывается вид на плотину Верхнетобольского водохранилища. В древности это была высокая, хорошо обозреваемая точка в пределах поймы реки.
Для меня такие памятники – пример большой системы освоения пространства. Последующие поколения могли возвращаться к уже существующим местам захоронений, переосмысливать их и хоронить своих умерших рядом или непосредственно в старой насыпи. Поэтому курган Корсай-8 является не просто холмом с камнями, а своеобразной летописью отношений людей с территорией и с памятью о предках.
— Раньше курган относили к другому времени?
— Да. По первоначальной датировке Виктора Николаевича Логвина памятник связывали с ранним железным веком или средневековьем. Но за прошедшие десятилетия археологическая наука накопила новые знания. Когда я внимательно посмотрел на сам памятник, его расположение и конструкцию, у меня появилась гипотеза, что основа кургана может относиться к эпохе бронзы.
Важную роль сыграла каменная облицовка насыпи. Ее еще называют каменной «рубашкой» или «кольчугой». Такой признак может указывать на более позднее погребение, в том числе средневековое. Поэтому памятник, вероятно, имеет сложную историю: в нем могли быть захоронения разных периодов.
— Что позволило связать курган именно с эпохой бронзы?
— В насыпи мы нашли фрагмент керамики с орнаментом, характерным для этого времени. Кроме того, сама логика расположения памятника и его конструктивные особенности соответствуют представлениям об андроновском времени. Конечно, в археологии практически никогда нельзя говорить о стопроцентной уверенности после первого этапа. Всегда остается гипотеза, которую нужно проверять дальнейшими исследованиями.
Но для меня было важно, что внешние признаки памятника не обманули. Я предполагал, что перед нами курган эпохи бронзы, и первые результаты раскопок это предположение подтвердили.
— Кто участвовал в экспедиции?
— На раскоп приехали четыре студента-историка, будущие учителя истории казахского отделения. Они были второкурсниками и курганы раньше не копали. А это особая специфика и особая логика работы. Пришлось объяснять методику, учить видеть слои, взаимодействовать друг с другом и постепенно находить для каждого свое дело.
Я убежден: если хочешь, чтобы человек работал самостоятельно, нужно найти занятие, которое ему действительно нравится. Тогда не придется постоянно его контролировать. В экспедиции это особенно важно. Один лучше работает с грунтом, другой внимателен к камням, третий аккуратно фиксирует детали. Когда каждый понимает свою задачу, небольшая группа начинает действовать как единый механизм.
— Четыре человека для такого объема работ – совсем немного.
— Честно говоря, если бы не было этих ребят и если бы я не был настолько заинтересован в памятнике, я, наверное, отказался бы. За экспедицию мы вскрыли около 250 квадратных метров и удалили примерно 25 кубометров грунта. Это больше объема вагона. Все это в основном делалось вручную.
Грунт оказался очень тяжелым: лопаты гнулись, земля не шла. Поэтому нам пришлось искать практическое решение. Мы договорились с администрацией базы отдыха, стали накапливать отвал, а затем вывозить его погрузчиком. Благодаря помощи сотрудников базы в работе фактически участвовало больше людей, и экспедиция смогла справиться с объемом. Отдельно хочу поблагодарить коллектив базы отдыха и предпринимателя, которые не остались в стороне. Мы не существовали там отдельно от всех. Мы стали частью общего процесса. Без этой поддержки раскопки было бы гораздо труднее провести.
— В какие сроки проходила экспедиция?
— Мы заехали 5 августа и завершили полевые работы примерно 18 августа. Времени было немного, поэтому приходилось очень тщательно планировать каждый этап. Сначала я рассчитывал исследовать половину кургана, но затем понял: если вскрыть слишком большой участок и выйти на погребение, а потом не успеть его изучить и законсервировать, это будет катастрофой.
В археологии мало просто добраться до интересной находки. Ее нужно зафиксировать, описать, сфотографировать, нанести на чертеж, а затем обеспечить сохранность. Поэтому иногда приходится остановиться, даже когда всем очень хочется копать дальше. На сегодняшний день мы сделали примерно треть необходимой работы и надеемся продолжить исследование в следующем году.
— Насколько важными оказались современные технологии?
— Очень важными. Эта экспедиция была современной не только по организации, но и по техническим возможностям. Мы использовали квадрокоптер, который позволил получить вид на памятник сверху. Раньше, чтобы рассмотреть объект с высоты, приходилось искать возвышение или буквально сажать кого-то на плечи. Теперь дрон дает точную картину, необходимую для отчета и дальнейшего анализа.
Съемка сверху помогает увидеть форму кургана, его связь с окружающим рельефом и расположение отдельных элементов. Для археолога это дополнительный уровень информации. Ты видишь не только свои четыре квадратных метра перед лопатой, но и весь памятник в пространстве.
— Вы сказали о «своих четырех квадратных метрах». Что это значит?
— Когда долго работаешь на раскопе, поле зрения постепенно сужается. Ты видишь участок перед собой, примерно четыре квадратных метра, и через несколько дней начинаешь уставать. Тогда появляется опасность перестать мыслить как археолог и начать просто рационализировать работу: быстрее снять слой, убрать грунт.
Но археология требует обратного. Надо остановиться, посмотреть на детали, понять взаимосвязи. Я бы даже сказал, что это историческое расследование с использованием криминалистики. Любая находка должна быть рассмотрена в контексте: где она лежала, к какому слою относилась, что находилось рядом. Вытащенный из земли предмет без информации о его положении теряет значительную часть своей научной ценности.
— Удалось ли сразу понять, кто был похоронен в кургане?
— Нет, такие выводы делать рано. Курган, судя по всему, сложный. Он мог использоваться в разные периоды, а проникновения в насыпь могли происходить по разным причинам. В археологии любое проникновение называют ограблением, но это не всегда подразумевает настоящий грабеж.
В древности люди могли проникнуть в старое захоронение не только ради ценностей. Иногда они могли взять останки предка и перенести их на новую территорию, следуя своим представлениям о родовой памяти и защите места. Поэтому внешний след нарушения еще не всегда позволяет однозначно восстановить мотивы тех, кто побывал в кургане.
— Что представляет собой памятник сегодня?
— После завершения первого этапа мы расчистили его до состояния, которое позволяет увидеть как минимум следы более позднего погребения. Профиль укрепили, чтобы насыпь не разрушалась. Сейчас памятник находится на охраняемой территории, и это самое главное.
Мы также обсуждали, как сделать его заметным для посетителей. Владелец базы отдыха планирует сделать небольшой информационный стенд, чтобы люди могли узнать, что находится рядом с ними. Обсуждалась и идея создать вокруг кургана Корсай-8 своеобразный сад камней, посадить в центре дерево. Это был бы идеальный вариант для кургана и того/тех, кто там захоронен. Так будет отдана дань предкам.
— Поток отдыхающих на базе большой. Не мешало ли это работе?
— С одной стороны, было сложно. В выходные к базе приезжало много машин, люди подходили, наблюдали за работой, снимали происходящее. Археолог должен соблюдать определенную методику, но человек не застрахован от ошибок, и очень не хотелось, чтобы возможные неточности тиражировали в Ютубе и ТикТоке.
С другой стороны, интерес людей – это возможность рассказать о памятнике. Важно, чтобы посетители видели и понимали, что история находится не в учебнике, а буквально рядом.
— Что, на ваш взгляд, делает этот курган особенным?
— Прежде всего, его расположение. В древности самое высокое и заметное место могло быть признаком особого статуса. Другой признак – большое количество светлых камней. Третий – трудозатраты. Чтобы создать такую насыпь и покрыть ее камнями, требовались усилия многих людей.
Объем насыпи, по моим подсчетам, мог составлять около 75 кубометров. Это больше, чем вместимость железнодорожного вагона, если считать его объем в шестьдесят кубометров. Можно представить, сколько людей должны были прийти на похороны, сколько камней каждый из них принес, чтобы постепенно сложилась эта конструкция.
Поэтому я называю курган редким памятником для Лисаковска. С большой долей вероятности это одно из мест, связанных с ранней историей местных андроновцев. Возможно, именно здесь произошло событие, которое когда-нибудь станет для нашего города одной из важных археологических находок.
— Каким должен быть следующий этап?
— Нужно продолжить раскопки, исследовать оставшуюся часть кургана, внимательно изучить погребения и все сопутствующие материалы. Но параллельно необходимо думать о консервации и музеефикации.
В данном случае может получиться хороший пример сотрудничества государства и частного бизнеса. База отдыха уже стала частью истории этого места. Здесь есть поток посетителей, есть возможность установить информационный стенд и показать людям, что археологический памятник может быть не помехой современному пространству, а его содержательным и важным элементом.
Мне спокойно за курган, если он будет под присмотром. Я всегда смотрел на археологию так, чтобы памятники не только изучались, но и продолжали жить. Иногда достаточно расчистить объект, укрепить его, обозначить и объяснить его значение. Тогда прошлое перестает быть безмолвным холмом и начинает разговаривать с современниками.